13:21 

О детских книгах 19 века: из книги Е.Первушиной "Петербургские женщины 19 века"

change-ange
«Если ты рожден без крыльев, то не мешай им вырасти».
О книге Гранстрема "Елена-Робинзон"

* * *
Вторая книга относится к любимому детьми и взрослыми жанру робинзонады. Когда-то давным-давно, еще в XVIII веке, Жан-Жак Руссо писал, что единственная книга, которую он даст своему ученику Эмилю до того, как ему исполнится 12 лет, — это «Робинзон Крузо» Дефо. Он писал: «Нет ли средства сблизить всю массу уроков, рассеянных в стольких книгах, свести их к одной общей цели, которую легко было бы видеть, интересно проследить и которая могла бы служить стимулом даже для этого возраста? Если можно изобрести положение, при котором все естественные потребности человека обнаруживались бы ощутительным для детского ума способом, и средства удовлетворить эти самые потребности развивались бы постепенно с одной и тою же легкостью, то живая и простодушная картина этого положения должна служить первым предметом упражнения для воображения ребенка.
Пылкий философ, я уже вижу, как зажигается твое собственное воображение. Не трудись понапрасну: положение это найдено, оно описано и — не в обиду будь сказано — гораздо лучше, чем описал бы ты сам, по крайней мере с большим правдоподобием и простотой. Если уж нам непременно нужны книги, то существует книга, которая содержит, по моему мнению, самый удачный трактат о естественном воспитании. Эта книга будет первою, которую прочтет Эмиль; она одна будет долго составлять всю его библиотеку и навсегда займет в ней почетное место. Она будет текстом, для которого все наши беседы по естественным наукам будут служить лишь комментарием. При нашем движении вперед она будет мерилом нашего суждения; и пока не испортится наш вкус, чтение этой книги всегда нам будет нравиться. Что же это за чудесная книга? Не Аристотель ли, не Плиний ли, не Бюффон ли? — Нет: это „Робинзон Крузо“.
Робинзон Крузо на своем острове — один, лишенный помощи себе подобных и всякого рода орудий, обеспечивающий, однако, себе пропитание и самосохранение и достигающий даже некоторого благосостояния — вот предмет, интересный для всякого возраста, предмет, который тысячью способов можно сделать занимательным для детей. Вот каким путем мы осуществляем необитаемый остров, который служил мне сначала для сравнения. Конечно, человек в этом положении не есть член общества; вероятно, не таково будет и положение Эмиля; но все-таки по этому именно положению он должен оценивать и все другие. Самый верный способ возвыситься над предрассудками и сообразоваться в своих суждениях с истинными отношениями вещей — это поставить себя на место человека изолированного и судить о всем так, как должен судить этот человек, — сам о своей собственной пользе.
Роман этот, освобожденный от всяких пустяков, начинающийся с кораблекрушения Робинзона возле его острова и оканчивающийся прибытием корабля, который возьмет его оттуда, будет для Эмиля одновременно и развлечением, и наставлением в ту пору, о которой идет здесь речь. Я хочу, чтобы у него голова пошла кругом от этого, чтоб он беспрестанно занимался своим замком, козами, плантациями; чтоб он изучил в подробности — не по книгам, а на самих вещах — все то, что нужно знать в подобном случае; чтоб он сам считал себя Робинзоном, чтобы представил себя одетым в шкуры, с большим колпаком на голове, с большою саблей, во всем его странном наряде, исключая зонтика, в котором он не будет нуждаться. Я хочу, чтоб он задавался вопросами, какие принимать меры в случае недостатка того или иного предмета, чтоб он внимательно проследил поведение своего героя, поискал, не опустил ли тот чего, нельзя ли было сделать что-нибудь лучше, чтоб он старательно отметил его ошибки и воспользовался ими, чтобы при случае самому не делать подобных промахов; ибо будьте уверены, что он и сам захочет осуществить подобного рода поселок; это настоящий воздушный замок для того счастливого возраста, когда не знают иного счастья, кроме обладания необходимым и свободы.
Каким обильным источником является это увлечение для человека ловкого, который для того только и зарождает это увлечение в ребенке, чтобы извлечь из него пользу! Ребенок, торопясь устроить склад вещей на своем острове, проявит больше страсти к учению, чем учитель к преподаванию. Он захочет знать все, что полезно для этого, и притом — только полезно: вам не нужно будет руководить им, придется лишь сдерживать его. Впрочем, поспешим поселить его на этот остров, пока он ограничивает этим свои мечты о счастье; ибо близок день, когда если он захочет на нем жить, то жить не один, когда его ненадолго удовлетворит и Пятница, на которого он теперь не обращает внимания».
В 1896 году Э. Гранстрем решил, что детям будет еще интереснее, если на необитаемом острове окажется их сверстник, и написал книгу «Елена Робинзон».
Ее героиня — четырнадцатилетняя девочка Елена, дочь ослепшего капитана, отправляется вместе с отцом в путешествие в Италию к выдающемуся глазному врачу. По дороге она все время задает вопросы, и капитан рассказывает ей о чудесах дальних морей и стран.
Вот, например, как он объясняет, почему цвет воды в Южных морях отличается от цвета воды у берегов ее родины, Швеции: «Погода все время стояла прекрасная. На шестой день „Нептун“ вышел в Атлантический океан. Кругом простиралась бесконечная водная равнина. Здесь только в первый раз поняла Елена, что значит синее море: прежде Елена видела лишь мутно-зеленые воды Северного моря, а воды океана отливали на солнце необычно прозрачной синевой.
— Папа, — обратилась девочка к сидевшему близ нее отцу, — я никогда не видела такого прекрасного синего моря! У наших берегов оно мутное в сравнении с этим!
— Эта синева, друг мой, происходит от примеси соли в морской воде и бывает особенно заметна в теплом экваториальном течении, часть которого составляют Гольфстрим и Курросиво. Этому благодатному течению целые народы обязаны своим существованием. Что стало бы без него с нашей Норвегией (Норвегия входила в состав Швеции до 1905 года. —Е. П.)? Только благодаря ему у нас такой сравнительно мягкий климат. Далеко, на крайнем севере, у нас зеленеют леса и поляны, между тем как на той же широте в других странах вся растительность цепенеет от льда и мороза. Гольфстрим несет свои дары даже далекому Шпицбергену, у берегов которого часто находят деревья, занесенные из Южной Америки и с берегов Миссисипи. Такую же роль выполняет течение Курросиво (Куро-Сио, яп. — „темное течение; иногда — Японское течение“. — Е. П.) относительно южного побережья Аляски и западного побережья Северной Америки. Вытекая из теплого Индийского океана, оно омывает восточные берега Азии и заходит далеко на север. Алеуты, жители северо-восточного побережья Азии, почти не знают другого дерева, кроме того, которое доставляет им Курросиво с берегов Китая.
Между тем корабль медленно рассекал волны, оставляя за собою легкую струйку, которая под яркими лучами вечернего солнца, казалось, рассыпалась на миллионы блестящих звездочек. Самое море сверкало и пылало багровым пламенем, а по розовато-фиолетовому небу скользили белые облака, принимавшие фантастические и причудливые очертания каких-то волшебных зданий, зверей и чудовищ, медленно и спокойно сменявших друг друга.
Елена стояла на палубе, очарованная этим чудесным зрелищем…»
Но вскоре на них нападают корсары, на судне начинается пожар, и Елену и остальных пассажиров в последний момент спасает капитан торгового судна, проходившего поблизости. Вместе с ним они плывут в Ост-Индию. Елена наблюдает за дельфинами и летучими рыбами, знакомится с Саргассовым морем, учится находить Южный Крест и измерять скорость ветра, видит ночное свечение моря и коралловые острова. Но затем на корабль налетает буря. Команде удается сесть в шлюпки. Елена и ее отец не успевают этого сделать и остаются на тонущем корабле, который ветром выносит на необитаемый остров. Начинается робинзонада. Пользуясь советами отца, Елена оборудует из пещеры уютное жилище, разводит огонь, добывает пищу, в том числе залезает на высокую пальму за кокосовыми орехами. Путешественники переживают ураган, приручают диких коз и птенцов лебедя, живущих на острове, собирают запасы на дождливый сезон. Однако их жизнь трудна, и отец Елены через некоторое время умирает. Девушку же, около года прожившую на острове в одиночестве и наладившую процветающее хозяйство, находит долгожданный корабль, и она возвращается на родину.
«Мать Елены изумилась перемене, происшедшей в дочери. Уехав беззаботным ребенком, Елена вернулась взрослой, мужественной девушкой. В течение долгого времени лишенная на необитаемом острове общества людей, она полюбила их теперь сознательной любовью и решила посвятить свою жизнь счастью и пользе ближних. Сознавая свои слабости и ошибки, она стала снисходительно относиться к чужим недостаткам и готова была всякому оказать помощь и словом, и делом. Испытанные лишения и опасности развили в ней энергию и умение находить выход из каждого затруднительного положения и приучили ее в то же время в труду и самостоятельности, а доброе сердце и искреннее желание служить ближним сделали ее вскоре любимой и уважаемой личностью в городе, в котором с тех пор она стала известной под именем Елены-Робинзон».
Кроме того, чтобы приохотить детей к географии и естественным наукам, книга показывала девочкам, что они могут стать героинями не только нравоучительных и сентиментальных историй, но и героинями в полном смысле этого слова: они могут путешествовать, участвовать в приключениях, заботиться о себе и своих спутниках, что на них могут рассчитывать взрослые люди, и они могут оказаться достойными доверия этих людей.
Пусть ни одной девочке не было суждено побывать в южных морях, но каждая из них могла, как Эмиль Жан-Жака Руссо, придумать свой необитаемый остров и вообразить, что же это такое — жизнь, полная опасностей и самостоятельности.

@темы: текст, статьи, Первушина, Гранстрем, "Петербургские женщины 19 века", "Елена-Робинзон"

   

"Сообщество, посвященное творчеству Л.Чарской"

главная